Немцы в городе

Девяносто лет назад – в марте 1918 года – германские войска, практически не встречая сопротивления, оккупировали Украину. Два мира, до недавнего времени совершенно враждебных, увидели друг друга не через прицел, а вблизи. О том, какое впечатление произвели друг на друга немцы и украинцы, рассказывают свидетельства очевидцев.

Бардак-с, панове!

В глазах вымуштрованных германских военных Украина предстала воплощением анархии. Как докладывали в штаб германского Восточного фронта прикомандированные к передовым частям наблюдатели, «в стране нет никакой центральной власти... Можно встретить деревни, опоясанные окопами и ведущие друг с другом войну из-за помещичьей земли».

В условиях распада российской армии население приватизировало массу оружия.
Украинское войско поразило солдат кайзера демократичностью и экзотическим внешним видом. «Чинов никаких нет, есть только должности командующих отдельными воинскими единицами. Простые солдаты получают жалованье в 330 рублей в месяц и, кроме того, пропитание и одежду. Командующий каждой воинской единицей получает на 15% больше непосредственно ему подчиненных. Власть и авторитет командующего чрезвычайно невелики. Денщиков или прислуги нет даже у высших офицеров. Военный министр сам себе чистит сапоги». Впрочем, сам министр - 33-летний полковник Александр Жуковский - произвел впечатление энергичного человека, который «чрезвычайно напряженно работает над тем, чтобы приучить войска к дисциплине».

Подивились немцы и подходу украинских властей к «украинизации» армии. «Фантастическим не то казацким, не то татарским головным убором вроде длинных цветных колпаков и т. п. стараются придать войску национальный характер, - иронизировали немцы над шапками со шлыками. - По примеру всех революционных войск, каждый стремится иметь на себе как можно больше оружия».

Низко оценивая боевые качества украинских войск, немцы видели в них прежде всего важный политический фактор и из вежливости пропускали вперед в тот или иной занимаемый город.

Также немцев поразило, что примерно четыре тысячи красногвардейцев терроризировали Киев, население которого составляло 600 000 жителей, среди которых - 30 000 офицеров старой русской армии! При этом большевики за неполный месяц расстреляли более тысячи человек.

Не съедят, так понадкусывают

В экономической ситуации Украина произвела «впечатление страны, не испытывающей ни в чем недостатка... Единственный продукт питания, недостаток которого чувствуется в городах, это - хлеб, зато мясо можно найти повсюду».

«При посещении многих деревень я видел, что крестьяне чрезвычайно хорошо живут, - докладывал один из офицеров. - У них очень много мелкого скота, и они предлагают в большом количестве шпик (сало. - Авт.), свое национальное кушание».

Но вскоре немцы поняли, что заполучить продовольствие, особенно зерно, будет трудно.
«Количество денег, благодаря неограниченному их печатанию, так велико, и их ценность так упала, что обладание ими не представляет никакого соблазна для крестьянина. Кроме того, он не знает, что и когда он сможет получить за свои продукты, и поэтому предпочитает держать их спрятанными, - сообщал немецкий наблюдатель. - Но он охотно обменяет их на товары, в которых он испытывает острую нужду,- сельскохозяйственные орудия, посуда, платье и сапоги».

Другим основанием для нежелания продавать хлеб был действовавший во время войны запрет на производство алкоголя и, как результат, массовое самогоноварение. «Водка, как и вообще алкоголь, является на Украине в высшей степени ходовым товаром. Все крестьяне приготовляют из зерна водку. А так как высшая цена на зерно не превышает 18 рублей за пуд, а из пуда зерна можно получить 3 бутылки водки ценностью в 90 рублей, то перегонка водки является новым основанием для крестьян не продавать зерно как продукт питания».

Галопирующая инфляция привела к тому, что в Украине «каждый до простого чернорабочего или демобилизованного солдата располагает громадными денежными суммами, т. к. самый пустяковый физический труд, например разгрузка вагонов,оплачивается от 30 до 50 рублей в день».

Немецкая марка за годы Первой мировой войны тоже обесценилась так, что «даже крестьяне в деревнях принимали марку только за 50 коп.». В итоге у местного чернорабочего денег порою было больше, чем у немецкого офицера. «Немецкий солдат не имеет никакой возможности приобрести себе столь желанную прибавку к своему часто скромному пайку, - сетовал наблюдатель. - При обилии жизненных припасов такое положение вызывает озлобление». Впрочем, немцы быстро перешли на местную валюту, одновременно повысив ставки. Так что вскоре каждый солдат мог отправить оголодавшим родным в Германию посылку со «шпиком». Педантичные немцы открыли в Киеве даже специальный магазин, где продавались стандартные посылочные ящики.

Чистота - залог порядка

После ужасов большевистского правления Украина встречало немцев с радостью, но настороженно. «Какое-то двоякое чувство охватило душу, - вспоминал член Центральной Рады Николай Галаган. - С одной стороны, чувствовалась уверенность, что не может быть теперь проявлений произвола, жестокости, не будет зверского уничтожения людей, не будет реквизиций и грабежей. Но, с другой стороны, была какая-то неуверенность... Что несут с собой эти неведомые люди в стальных шлемах, марширующие под звуки дудок?»
Один фабрикант, наблюдая, как колонны немецких солдат входили в Киев, резюмировал: «Нужно радоваться: душа, правда, болит, но тело радуется».

В условиях всеобщей анархии и разрухи немцы поразили население Украины прежде всего своими порядком и педантичностью, а уже потом - военной мощью. «Свою административную деятельность немцы начали с того, что нарядили сорок баб, которым было велено горячей водой и мылом вымыть киевский вокзал, - вспоминал адвокат А.Гольденвейзер. - Ни до, ни после этого случая - никто не подумал вымыть наш вокзал». Об уборке железнодорожного вокзала как о случае, наиболее поразившем киевских обывателей, упомянул и журналист «Киевской мысли» С.Сумской.

После этого киевляне пересказывали друг другу, будто командующий немецкими войсками фельдмаршал фон Эйхгорн заявил: «Мы сделаем из Киева второй Париж». Противники украинской государственности приписывали ему и другое изречение: «Что такое Россия - я понимаю, но вот что такое Украина - мне непонятно» (видимо, загадочную русскую душу старый фельдмаршал тоже понимал не очень хорошо, поскольку вскоре был убит русскими левыми эсерами). А вообще, на украино-немецкий альянс пророссийская общественность откликнулась издевательским стишком:

Від Мюнхена до Берліна
Ще не вмерла Україна,
Гайдамаки ще не здались,
Deutschland, Deutschland uber alles.

С самого начала немецкие наблюдатели говорили о том, что «представляется значительно более целесообразным получить продовольственные припасы от крестьян добром». Однако общего языка с крестьянством немцам так и не удалось найти, следствием чего были спорадические стычки, то и дело перерастающие в крупномасштабные восстания.

Не смогли столковаться немцы и с Центральной Радой. Украинские политики своей неподготовленностью и несоответствием занимаемым должностям производили впечатление «малюток в министерских креслах», а их левацкие настроения не находили у консервативных военных понимания. В итоге немцы дали добро генералу Павлу Скоропадскому на совершение государственного переворота в конце апреля 1918 г. И оказали гетманским отрядам посильную помощь, разоружив некоторые украинские военные части. Впрочем, уже осенью, в преддверии своего поражения в Первой мировой войне и отступления, они настойчиво советовали гетману найти общий язык с украинскими левыми партиями. Но гетман пренебрег этим советом - и проиграл.

Безусловно, союз с Германией, потерпевшей поражение в мировой войне, создал для становления украинского государства массу проблем. Но он давал и определенные шансы. Член Директории Опанас Андриевский вспоминал: «Когда наступила немецкая катастрофа (поражение в войне и революция. - Авт.), представители немецких дивизий обратились к Директории УНР с предложением, что они хотят остаться на Украине - будут защищать ее от врагов, а Директория пусть примет их на службу и предоставит земельные наделы. Этого предложения даже не рассмотрели, считая его фантастическим и ненужным». «Вспомнил ли об этом упущенном шансе Симон Петлюра, когда в начале 1920 г. вынужден был уже не земельные наделы, а всю Волынь и Галичину отдать полякам за поддержку в войне против российских большевиков?» - задается риторическим вопросом историк Роман Коваль.

Следует отметить, что Латвия сумела выстоять в борьбе с большевиками (в авангарде которых шли красные латышские стрелки!) во многом благодаря Балтийскому ландсверу, состоящему из немецких добровольцев.

МАТЕРИАЛЫ НА ЭТУ ТЕМУ