Юрий Фельштинский: Есть сторона жизни Мельниченко, которая скрыта от нас всех

«У вас не найдется записей Мельниченко?» - еще немного, и с таким вопросом будут обращаться друг к другу незнакомые люди. Круг обладателей пленок экс-майора стремительно ширится. Их теперь столько, что Николай Мельниченко слегка затерялся на общем фоне. При этом каждый из хранителей записей если не приписывает себе обладание оригиналами, то, по крайней мере, настаивает на полном комплекте аудиофайлов в своей коллекции. Ситуация отчасти напоминает рынок антиквариата, где подлинников Ван Гога гораздо больше, нежели художник успел нарисовать за свою жизнь.
Накануне визита Виктора Ющенко в США и его возможной встречи в Вашингтоне с Николаем Мельниченко заявил о себе как о владельце всех записей майора и Юрий Фельштинский - проживающий в Бостоне историк, сподвижник Березовского и автор расследования о якобы причастности ФСБ ко взрыву жилых домов в Москве. 31 марта с.г. на сайте «Грани.ру»  появилась распечатка нескольких фрагментов записей Мельниченко по «делу Гонгадзе», расшифрованных Ю.Фельштинским в соавторстве с небезызвестным Юрием Швецом. Распечатка интересна тем, что в ней «засветилось» имя нынешнего госсекретаря Александра Зинченко, и это вызвало небольшой скандал на Банковой.
С Юрием Фельштинским встретился с США журналист Артем Шевченко.

-Действительно ли вы тоже обладаете коллекцией записей?

-Это так и совершенно определенно. Последние пару дней вокруг этого слишком много шума, хотя эти пленки в моем распоряжении с 2002 года. Началось все это примерно в марте 2002 года, когда мне позвонил Мельниченко из Нью-Йорка из офиса моего издателя Ильи Левкова, который издавал на русском языке в Нью-Йорке книгу «ФСБ взрывает Россию». Мы договорились о встрече, он приехал ко мне в Бостон. Мы договорились о попытке реализации проекта о расшифровке пленок Кучмы.    

Проект, понятно, тяжелый и дорогой, потому что расшифровывать сотни часов этих часов записей - работа не из легких. Понятно было, что нужны деньги, и я предложил попробовать получить эти деньги у Бориса Абрамовича Березовского. Мы полетели в Лондон. Довольно быстро, если не сразу договорились с Березовским, что он будет финансировать проект по распечатке пленок, и собственно проект был запущен абсолютно реально в апреле 2002 года.

-На данный момент чем именно вы обладаете?

-Как бы это коротко сформулировать... Я, безусловно, обладаю копией цифровых записей пленок Кучмы. Они существуют в цифровом формате, в этом смысле клонирование их или копирование их - работа достаточно простая. Я обладаю полным комплектом пленок, который мне передал Николай Мельниченко тогда же, в 2002 году. И я обладаю текстами тех распечаток, которые на данный момент сделаны. Эта работа по распечаткам не закончена. По нашим подсчетам, очень приблизительным, расшифровано где-то 50%. Именно расшифровано, потому что качество многих разговоров очень плохое. Люди, которые считают, что все, что нужно сделать - это одеть наушники и быстренько записать текст, ошибаются. Это тяжелая работа.

Соответственно из тех 60%, которые мы расшифровали, примерно половина текстов была опубликована в свое время на «5 элементе». Это был интернет-сайт специально созданный для публикации этих пленок. Ну, оставшиеся не опубликованы пока.

-Каким объемом записей вы располагаете, если принять все, что есть за 100 %?

-Всеми 100%-ми. Нет сомнений.

-Они были переданы Николаем лично?

-Мне они были переданы Николаем лично при личной встрече. Он лично привез их в Бостон. Переданы они были физически в бостонском аэропорту. Затрудняюсь сказать конкретно, какого числа, это меня не очень интересует. Но я очень хорошо помню, что встреча с Николаем была в аэропорту, потому что я в тот день должен был куда-то улетать и был в цейтноте. Поэтому он прилетел и передал пленки.

-Он передал записи на дисках?

- Да, он передал цифровые копии всех пленок.

-Сейчас начался очередной виток того, что мы называем кассетным скандалом. Мельниченко заявляет о том, что Березовский ведет свою не совсем честную игру против Украины с использованием этих пленок. В какой ипостаси находитесь вы в этих раскладах? Зачем это вам?

-Во-первых, это не я дал о себе знать. Я тихо сидел и работал, начиная с 2002 года. Во всей этой истории с 2002 года я вполне преднамеренно был в тени. В общем-то, я пытался и пытаюсь избежать каких-либо сенсаций по этому вопросу. Мое интерес был продиктован темой, которой я тогда занимался - это взрывы домов в сентябре 99 года в России. Я надеялся, что в записях разговоров Кучмы в 2000-году в его кабинете могут быть какие-то разговоры, например, между Кучмой и руководителями СБУ или между руководителями ФСБ России, если, например, они находились в это время в кабинете у Кучмы и что-то обсуждали. Короче, я надеялся найти какую-то информацию, имеющую отношение ко взрывам домов. Меня все об этом спрашивают, поэтому всем отвечаю, что не нашли. По крайней мере, в тех записях, что расшифрованы, никакой информации по взрывам домов обнаружить не удалось.

Кроме этого, я профессиональный историк, занимаюсь разработкой архивов. Понятно, что когда мне представилась возможность получить доступ к пленкам президента некой страны, пусть Украины, то, в общем-то, было велико искушение посмотреть, что на этих пленках есть, о чем эти люди разговаривали, как они разговаривали.        

Надо сказать, что, к стыду своему, я в тот период даже в Киеве, в Украине ни разу не был. Только вот недавно впервые в жизни слетал в Киев. Я к этому подходил очень профессионально. Ни в коем случае не пытаясь оглашать свою роль и вообще свою работу. И только вот сейчас недавно, в силу не зависящих от меня причин эта история вылезла на поверхность.

Она вылезла на поверхность из-за того, что Мельниченко, как вы знаете, обратился вторично к Березовскому за помощью в связи с угрозой, как он считал, его жизни. Начался новый этап их отношений. Я так понимаю, что речь шла о том, что Борис Абрамович пытался уговорить Мельниченко дать показания украинской прокуратуре. Я так понимаю, что из-за этого и произошел конфликт. В том смысле, что и Фонд гражданских свобод, который был задействован в этой истории, и Березовский считали, что Мельниченко обязан дать эти показания. А Мельниченко, видимо, по каким-то причинам считал, что он эти показания давать не будет и не может, но никому в этом не сознавался.

-В каких отношениях вы сейчас с Березовским?

-В очень хороших. У нас эти отношения очень хорошие с 98 года, когда мы познакомились.

-В этом конфликте вы на чьей стороне?

-Если выбирать стороны, то конечно же, не буду кривить душой, на стороне Березовского. Я считаю, что есть какая-то сторона жизни, деятельности, истории Мельниченко, которая скрыта от нас всех. Я считаю, что есть что-то, чего он недоговаривает. Из-за этого мы все не в состоянии понять, почему же майор Мельниченко, вывезший в свое время пленки, до сих пор отказывается приехать на Украину и дать показания. Мне это непонятно, думаю, что людей, которым это понятно остается все меньше и меньше. Может быть, это понятно самому Николаю, но тогда он должен об этом честно сказать.  

-Вы знаете, что Николай Мельниченко официально обратился к СБУ с письмом и с разъяснением, что Березовский будет шантажировать руководство Украины, обладая записями? Вы не боитесь в данном смысле сочувствовать шантажисту, если таковым его признает официально правительство Украины и не пустит в Киев, как он того очень хочет?

-Вы знаете, весь этот сюжет немножко фантастический и космический. Вообще слухи о Борисе Абрамовиче Березовском, как о шантажисте и провокаторе сильно преувеличены. Все те обвинения, которые выдвинуты конкретно Мельниченко в его последнем заявлении, далеки от действительности. В частности, это задело уже и лично меня - он буквально официально заявляет, что никогда и никому пленок не передавал. При том, что он их передавал лично мне и тому есть куча доказательств.

У нас есть история наших отношений: бумаги, чеки, деньги, квитанции, записки-расписки, ксерокопии. То есть у нас есть история наших долгих отношений. Есть люди, которые знают о том, что мы знакомы, в какой-то период очень много и часто общались и много разговаривали. То есть все это, конечно же, выглядит странно.

-Накануне визита Ющенко в США, в рамках которого возможна его встреча с Мельниченко, какое развитие событий вы предвидите и как вы намерены себя вести?

-Я веду себя точно так же, как вел себя с 2002 года. Я осуществляю координацию деятельности целого ряда лиц, завязанных в этом проекте по расшифровке пленок. Одним из ключевых людей в этом деле, безусловно, является Юрий Швец, который живет в Вашингтоне и на котором лежит вся техническая работа по расшифровке. Есть финансовый аспект этой деятельности, которой я занимаюсь. Вот теперь уже есть какой-то пиарный или политический аспект, в который мы оказались вовлечены, в общем-то, против нашей воли. В моей работе, в том, что имеет отношение к расшифровке пленок Кучмы, никаких изменений не происходит.

Как я понимаю, Мельниченко намерен встречаться с Ющенко, чтобы обсуждать с ним вопросы личных гарантий и условий, при которых он наконец-то согласится дать показания украинской прокуратуре по вопросу о пленках. Повторяю, я все больше и больше начинаю подозревать, что есть какие-то причины, из-за которых Мельниченко эти показания так никогда и не даст.   

-А вы не боитесь, что, наоборот, власть воспримет его как своего, а вот вас, всех тех, кто ему за рубежом помогал, выходил на контакт, что-то делал, сочтет какой-то бандой заговорщиков под крылом Березовского, который плетет интриги в целью как-то шантажировать новое молодое руководство Украины?

-Знаете, мы же этим стали заниматься в 2002 году, когда до победы оппозиции было очень далеко. Мы обладали этими пленкам в течение всей предвыборной украинской кампании, очень жесткой и горячей. Мы ни разу не позволили себе даже намека на то, что мы сделаем себя частью этой предвыборной кампании, например. Мы вели себя предельно деликатно и корректно, чтобы в этом болезненном для Украины вопросе, не дай Бог, не сделать ни одного неосторожного шага, который может заподозрить нас в том, что у нас есть какие-то нехорошие мысли в отношении Украины, что мы как-то этим материалом хотим воспользоваться не в интересах Украины.  

Глупо звучит, но поверьте, что это не так. Никакой игры в отношении Украины у меня нет, никогда не было и быть не может.

-А у ваших партнеров Швеца и Березовского?

-У Швеца, думаю, тоже. Он занимался этим проектом тогда, когда за это угрожали, в том числе и убить. Есть реальные письма, которые получал Швец с угрозами, что он будет убит, если будет продолжать заниматься расшифровками. У Швеца было очень много проблем в связи с публикациями текстов на «5 элементе». Мы затрагивали тогда интересы очень серьезных и властных людей, например, Медведчука. То есть мы достаточно бесстрашно вели эту борьбу в абсолютно проигрышной, как тогда казалось, ситуации.

-А с какой целью-то?

-Ну, знаете, есть такой абстрактное понятие - справедливость. Вот мы же все уехали из Советского Союза - я уехал в 78 году. И понимаю, что это абстракция, борьба за свободу, демократию, справедливость, за лучшее будущее. Но, тем не менее, даже при том, что на Украине я тогда даже ни разу не был, эта страна воспринималась не как чужая и абстрактная.

-То есть ей вы желали только добра?

-Безусловно.

-Изучая весь этот массив записей, вы поняли, что случилось с Гонгадзе, и почему фамилия Зинченко выплыла в последние дни?

-Знаете, я объективно и профессионально должен сказать, что фамилия Зинченко всплыла как недоразумение. И, кстати говоря, этот текст мы опубликовали сегодня утром еще и для того, чтобы это недоразумение как-то закрыть. Мы опубликовали тексты, где упомянут Гонгадзе. В том числе он упомянут во время разговоры Кучмы и Зинченко в числе перечисленных Кучмой других журналистов. Чисто по этой формальной причине этот эпизод попал в общий список материалов про Гонгадзе. Там нет ничего того, что можно инкриминировать Зинченко как человеку, имеющему отношение к делу Гонгадзе, если иметь в виду похищение и убийство журналиста.

-Эта история наложит отпечаток на визит Ющенко в США?

-Я считаю, что эта история не может наложить никаких дурных и серьезных отпечатков. Потому что, конечно же, он приезжает сюда для решения серьезных стратегических вопросов. Не знаю, будет ли у него время и возможность встречаться с тем же Мельниченко по вопросу о безопасности Мельниченко. Я бы сказал, что это не обязательно должна быть компетенция Ющенко. Я не знаю четко украинских законов, но, возможно, Мельниченко надо встречаться с Турчиновым, с Пискуном. Необходимо ли ему встречаться с Ющенко, я не знаю, это вправе решать сам Ющенко. Повторяю, что вся эта история оказалась непропорционально раздутой. И, повторяю, совсем не по нашей вине.     

-В теме взрыве домов вы уже расставили для себя все точки над "і". Вышла книга, ее читают те, кто этим интересуется. До сих пор ищут этого Ачмеза Гочияева. Какое резюме можно сделать в данном вопросе на шестом году исследования?

-Если говорить о моей убежденности как историка, у меня нет никаких сомнений, что за терактами 99 года в России стояло ФСБ. И чем больше мы смотрим на Путина, на то, что происходит в России, тем яснее это становится. Скажем прямо, когда я начинал заниматься этой темой в 2000 году, было много скептиков, которые говорили: ну не может такого быть. Сейчас этих людей все меньше и меньше.

Если говорить о практическом результате за пределами общественного мнения, то его нет. Потому что мы рассчитывали, что за выходом книги последует независимое парламентское думское расследование, будет предпринята попытка общественностью и правительством ограничить власть ФСБ в России. А видим, что происходит прямо противоположное. Что ФСБ приходит к власти с каждым днем все серьезнее и серьезнее. Я, конечно же, считал, что люди, непосредственно участвовавшие в сентябрьской операции 99 года, а именно Патрушев, будут как минимум, сняты с должности и отданы под суд. А как максимум понесут заслуженное наказание, если суд сочтет, что они совершили преступление. Ничего этого не произошло. Но, как видно в истории с пленками Кучмы, это не конец истории. Любая диктатура маленькая или большая все равно имеет конечный срок. Как ушел в результате от власти Кучма, так уйдет от власти в результате и Путин. А у меня подход здесь, как у историка. Я мыслю не в категориях очередных предвыборных кампаний.

-За время работы над этим материалом лично вам не угрожали спецслужбы, бандиты? Чувствовали вы какую-то опасность или же как были исследователем, так и остались?

-Начну со второго: как был исследователем, так и остался. Хотя, когда я уже после публикации книги занимался сбором показаний тех людей, которых ФСБ считает, частью оправданно - частью нет, участниками терактов, а именно: Крымшанхалова, Бачаева и Гочияева, на этом этапе было несколько вполне серьезных эпизодов, которые можно было назвать угрозой безопасности.

У нас шла такая шахматная игра: я снимал показания с Крымшанхалова и Бачаева, которые действительно участвовали в терактах...

-Будучи агентами ФСБ?

-Агентами - неправильное слово. Скорее, будучи введенными в заблуждение ФСБ, я бы так сформулировал. А ФСБ в этот же период их пыталось отловить. И вот у нас была такая шахматная игра: кто скорее - я сниму очередные показания или они их пристрелят, или как-то еще накажут. В результате, чем закончилась эта игра, известно: показания я получил, но Бачаева убили при задержании, Крымшанхалова увезли в Москву. А с Гочияевым другая истрия. Он настаивает, что абсолютно невиновен. И время от времени мне удается получить от него какие-то новые дополнительные показания, хотя, видимо, он уже по существу ничего и не знает. Все, что он знает, он, в общем-то, рассказал. Последняя порция показаний пришла буквально на днях. Он до сих пор жив. Где именно он живет, я не знаю. Понятно, что не в России.