Очень своевременные сомнения

Полку всевозможных экспертиз записей Мельниченко прибыло. Равно как и громогласно выраженных сомнений в их достоверности. Недавно были оглашены результаты самой свежей – так называемой экспертизы СБУ. Правда, точнее ее будет именовать экспертизой Турчинова – контора с Владимирской пока не спешит комментировать заявления своего экс-председателя. Вообще, согласно законодательству, назначать экспертизы и оперировать их результатами – прерогатива следствия, а делом Гонгадзе, как известно, занимается  Генпрокуратура. Так что подтвердить или опровергнуть заявление Турчинова, по идее, должно ведомство с улицы Ризницкой. И генпрокурор Святослав Пискун не замедлил расставить точки над „і” в свойственной ему манере. На своей пресс-конференции, прошедшей уже после отставки Турчинова, Пискун принялся профессионально вилять, выразив сомнение в том, что СБУ исследовала именно записи Мельниченко, которые через Генпрокуратуру были переданы этому ведомству. Якобы, ГПУ передала в СБУ на экспертизу абсолютно неизвестный, запечатанный конверт, в котором могло быть все, что угодно.

Спорить об аутентичности записей Мельниченко – неблагодарное занятие. Даже сейчас, в условиях, когда майор дискредитировал себя вояжами в Москву и отказом свидетельствовать по делу Гонгадзе. Впрочем, совсем недавно не меньшей крамолой считалось сомневаться в факте отравления Президента. Теперь же, исходя из последних заявлений Турчинова, такая постановка вопроса более чем уместна. Удивительно: раньше шеф СБУ исправно рапортовал о продвижениях в раскрытии покушения на В.Ющенко и даже намекал, что обнаружена лаборатория с остатками пресловутого диоксина. Однако, после отставки правительства Ю.Тимошенко, выяснилось, что факт отравления Президента, еще никем (включая СБУ) не доказан. В этом контексте заявление о признании Службой аутентичности записей Мельниченко, прозвучало из уст Турчинова не менее конъюнктурно.  

Существуют основания полагать, что экспертизе Турчинова изначально отводилась политическая роль - о какой-либо процессуальной ее ценности говорить не приходится.  Однако, обо всем по порядку.

В соответствии с законодательством, экспертизы в рамках расследования уголовного дела назначает следователь (в данном случае – следователь Генпрокуратуры). Он волен самостоятельно решать, кому именно доверить их проведение. До сих пор с выбором компетентной организации вопросов не возникало - все исследования записей Мельниченко в Украине проводились специалистами Киевского научно-исследовательского института судебных экспертиз Министерства юстиции Украины (КНИИСЭ).

Ровно год назад международная экспертиза, проведенная на основе материально-технической базы КНИИСЭ, пришла к выводу, что установить аутентичность записей Мельниченко невозможно. Звукозапись в тошибовском стандарте «dmr» подразумевает существенные искажения голосов при их оцифровке, а, следовательно, однозначно идентифицировать говорящих нельзя. Особенно, если требуется определить авторов отрывочных реплик, звучавших в кабинете Кучмы при обсуждении журналиста Гонгадзе. К несчастью, в то время, цифровые диктофоны были весьма несовершенны – их разработчики сознательно жертвовали качеством в угоду способности записать как можно больше полезной информации.

Было также установлено, что предоставленные на экспертизу материалы являются копиями, содержат элементы монтажа и поэтому исследовать их на предмет аутентичности бесперспективно. Правда, все это было известно наперед, поскольку предметом изучения стали компакт-диски, изъятые при обыске у депутата Рудьковского в январе 2001 г.  Оригиналы записей (точнее то, что Мельниченко называл оригиналами) были для экспертов недоступны.

Под выводами экспертного заключения подписались сотрудники КНИИСЭ Ю.Попов и К.Усков, а также приглашенные иностранные эксперты – Б.Шалва из Литвы и россияне В.Хуртилов и Е.Галяшина. Все они – признанные специалисты в области фоноскопических экспертиз, авторы многочисленных публикаций в научных изданиях. 

Не секрет, что выводы международной экспертизы, проведенной под эгидой КНИИСЭ, вызвали глубокий скепсис у “прогрессивной” общественности. Научные аргументы, выдвигаемые экспертами, категорически не воспринимались, а их нежелание признать подлинность записей Мельниченко объяснялось исключительно установкой с Банковой. Кроме того, экспертам вменялась в вину работа с заведомо вторичным материалом. Хотя, по справедливости, этот упрек следовало адресовать Генпрокуратуре и самому Мельниченко.

С приходом к власти нового Президента у руководства Украины появилась политическая воля к раскрытию дела Гонгадзе. В кратчайшие сроки были установлены и задержаны настоящие исполнители убийства журналиста. Появилась также надежда, что Мельниченко пойдет на сотрудничество со следствием и предъявит пресловутые оригиналы своих записей. Расчет на сознательность майора, как быстро выяснилось, оказался напрасным. Тем не менее, взамен Мельниченко, на выручку украинским правоохранителям поспешили люди из команды Б.Березовского.

В апреле сего года представители «Фонда гражданских свобод» Гольдфарб и Фельштинский привезли в Киев доставшиеся им в наследство от Н.Мельниченко и А.Жира  вещественные доказательства. “Оригинальное записывающее устройство” в виде диктофона «Тошиба» с чипом  (то самое, которое прошло экспертизу ВЕК ТЕК) поступило в распоряжение Генпрокуратуры. Остальные вещдоки, а именно - десять компакт-дисков с записями разговоров Кучмы люди Березовского доверили “представителю правительства Украины”, которым оказался… шеф СБУ А.Турчинов.

Известно, что руководитель СБУ лично вел переговоры с Мельниченко, склоняя того свидетельствовать в деле Гонгадзе. Турчинов еженедельно разговаривал с ним по телефону и однажды даже совершил вылазку за океан. Одним из встречных условий, которые выдвигал майор, было официальное признание подлинности его записей в Украине.

Вслед за этим председатель СБУ выступил с инициативой провести новую фоноскопическую экспертизу в деле Гонгадзе - на основе материалов, предоставленных людьми Березовского.

"Мы обратились к Генпрокуратуре, и убедили ее, что СБУ, имея мощный технический центр, может провести экспертизу записей Мельниченко", - заявил глава СБУ на брифинге 20 июля 2005 г.

Решение поручить проведение экспертизы записей Мельниченко СБУ выглядит, мягко говоря, не бесспорным.

Во-первых, никакого “мощного технического центра”, о котором упоминал Турчинов, в структуре СБУ изначально не существовало. Только в середине июля сего года Министр юстиции Р.Зварич издал специальное распоряжение о передаче из КНИИСЭ в СБУ аппаратуры, необходимой для проведения фоноскопической экспертизы в рамках дела Г.Гонгадзе.   

Во-вторых, СБУ вовсе не является независимой и беспристрастной в деле Гонгадзе. Известно, что сотрудники спецслужбы, наряду с милиционерами, также занимались слежкой за журналистом. Не исключена и причастность СБУ к осуществлению записей в кабинете Кучмы – существует подозрение, что пресловутый диктофон Мельниченко имеет “конторское” происхождение. Наконец, кадровые сотрудники СБУ, которыми в данном случае являются эксперты, уязвимы для давления со стороны своего руководства. Так, сообщая о проведении в СБУ экспертизы записей Мельниченко, Турчинов заявил, что ее результаты будут представлены в месячный срок. По закону же, предписание сроков проведения экспертизы является недопустимым.  

Заметим также, что имена сотрудников СБУ, осуществлявших “экспертизу Турчинова”, вряд ли когда-нибудь  станут известны общественности. В отличие от участников экспертизы КНИИСЭ, которые по окончанию работы даже провели открытую пресс-конференцию для журналистов.

Время покажет, будет ли обнародовано официальное заключение экспертизы СБУ и насколько убедительным будет его обоснование. Не исключено, что вывод об отсутствии монтажа в записях Мельниченко, был сделан на основе трехлетней давности экспертизы ВЕК ТЕК. Об этом свидетельствует сам термин, прозвучавший из уст Турчинова  -  “лабораторный отчет”, что в точности повторяет заголовок американской экспертизы. Вполне возможно, специалисты из СБУ, не мудрствуя лукаво, попросту “сдерли” один в один выводы ВЕК ТЕК. Что, в общем, и требовалось их бывшему руководителю. Так появилась на свет “экспертиза Турчинова”.

И еще один небезынтересный нюанс. Сообщая о проведении экспертизы записей Мельниченко в СБУ, Турчинов заявил, что параллельно с ней проводиться будет проводиться экспертиза в ФБР. Дескать, он лично договорился об этом во время своего визита в США. Никакого подтверждения этим словам из официальных американских инстанций до сих пор не последовало. 

Теперь о процессуальных перспективах экспертизы Турчинова. В том, что бывшие обитатели кабинета на Банковой действительно обсуждали планы нейтрализации Гонгадзе,  сомнений не существует.  С этим давно уже никто не спорит. Проблема в другом: провозглашение записей Мельниченко “не монтированными” совершенно не приближает к установлению настоящих заказчиков преступления.

Версию о том, что убийство Гонгадзе было совершено “под записи”, по-прежнему нельзя исключать. Далеко не факт, что Пукач действовал по приказу покойного Ю.Кравченко. Как установило следствие, начальник наружки не только убивал Гонгадзе, но и лично занимался перезахоронением его тела. Убив журналиста, Пукач предусмотрительно приберег его украшения – браслет, перстень и амулет. Выходит, какие-то манипуляции с ними планировались заранее. Возникает закономерный вопрос: кем и в чьих интересах?

Тем, кто уверен, что “экспертиза Турчинова” поможет обвинить Кучму (или его собеседников) в организации убийства Гонгадзе, стоит напомнить статью 62 Конституции Украины:

"Обвинувачення не може ґрунтуватися на доказах, одержаних незаконним шляхом, а також на припущеннях".

Записи Мельниченко, даже если они действительно не монтированы, осуществлялись незаконно. Утверждения, что, дескать, решение об их использовании в качестве доказательств будет принимать суд, является  заведомой ложью. Суд повторит то, что написано в Конституции и это хорошо известно наперед. Тем более, если следствию не удастся отыскать иных свидетельств причастности к убийству журналиста потенциальных обвиняемых. Чтобы установить заказчиков расправы над редактором «Украинской Правды» необходимо найти и допросить непосредственного убийцу журналиста – генерала Пукача. А не размахивать выводами экспертиз, которым заведомо играют не процессуальную, а политическую роль.

МАТЕРИАЛЫ НА ЭТУ ТЕМУ