Юрий Фельштинский: Просто так через Москву не летают

В разгар предвыборных баталий Украину вновь покинул несостоявшийся кандидат в депутаты майор Мыкола Мельниченко. Информагентства сообщили, что он направил свои стопы в столицу ФСБ – Москву, а оттуда переместился в США, где проживал последние несколько лет до своего появления на Родине.

Возникает закономерный вопрос, зачем приезжал Мельниченко? Для тех, кто немного знаком с перипетиями всего дела с названием «прослушка президентского кабинета», ответ лежит на поверхности – майор прибыл за деньгами и… славой. Начнем с последнего: по имеющимся у меня косвенным признакам, майору то ли социалистами, то ли их патронессой – «лицом прокладок KOTEX», то ли нынешним министром юстиции Головатым, то ли всеми вместе была обещана всемерная поддержка во вхождении в зону неприкосновенности и благоденствия под названием Верховная Рада. В обмен, естественно, майор должен быть жечь словом и «пленками» всех, кто осмелился бы ополчиться на его покровителей или в той или иной мере мешал бы их  беспрепятственному перемещению в депутатские кресла.

Вопрос с деньгами более сложный и нуждается в дополнительном изучении, хотя доподлинно известно, что в Киеве майор проживал в квартирах, любезно предоставленных ему небезызвестным Юрием Литвиненко, вышедшим к счастью Мельниченко и Ельяшкевича из американской тюрьмы, где он оказался по чисто мошеннической статье. Литвиненко продолжил «благородное» дело спонсирования «сладкой парочки». Ему, кстати, неоднократно приписывались крепкие и дружественные связи с руководителями «объединенных футболистов», в чьем штабе в Конче-Заспе якобы неоднократно звучали увлекательные записи из «фонотеки Мельниченко» ещё в 1999-2000гг. Также в качестве поддержки Мельниченко назывался один мой тезка, развесивший по Киеву с коварным добродушием генерала спецслужбы фамильярные плакаты с всеобщим тыканьем. Наверное, он просто почувствовал тяжелое дыхание в свой массивный затылок, и ощущения эти явно не доставили ему удовольствия, а наоборот, призвали срочно поискать неприкосновенности от всяческих преследований.

Личный враг Путина и просто небедный лондонец – Борис Березовский тоже подсоединиял свой кошелек к системе жизнеобеспечения майора, правда, вовремя спохватившись, всё-таки отключил живительную зеленую струю. Однако главным спонсором Мельниченко и Ко всё-таки называют одного из весьма желанных для ведомства Луценко персонажей — беглого украинского микроолигарха, забавного эпикурейца Игоря Бакая. Он–то, вместе с бывшими комбатантами президента всех россиян и является, по видимости, гостеприимным хозяином для Мельниченко во время частых вояжей того в серокаменную вотчину многих беглых украинцев.

Много вопросов нуждалось в ответах. За ними я решил обратиться к российско-американскому историку и писателю Юрию Фельштинскому, чьё мнение и знания значат для меня много. Юра несколько месяцев тесно общался со многими фигурантами «кассетного скандала» и лично с Мельниченко в частности. Был свидетелем «американского периода» его жизни и является вместе с Юрием Швецом одним из организаторов веб-ресурса «5-й элемент», на котором время от времени выкладывались записи майора с расшифровками.

Честно говоря, я даже не ожидал услышать того, что рассказал Фельштинский в своем интервью. Думаю, что оно положит начало полному открытию занавеса над мрачными страницами новейшей истории Украины.

— Юра, добрый день! Цель моего звонка – узнать твое отношение к миграциям майора Мельниченко. Какова будет дальнейшая судьба или политическая перспектива Николая, что сказал, а что утаил майор? В частности, до нас донеслись слухи, что существуют, якобы, в чьих-то  руках письменные признания или аудиозаписи, о том, как все это было на самом деле. Эти показания якобы были даны в момент душевного разлада у майора.  Как я понимаю, ты располагаешь информацией об этих признаниях. Действительно ли они были даны Николаем Мельниченко и что он рассказал? Кому, когда и при каких обстоятельствах это интервью было дано?

—Я думаю, что речь идет об интервью, которое Николай Мельниченко дал в 2003 году одному американскому журналисту. Интервью, разумеется, с согласия Мельниченко, было записано на магнитофон и существует в форме аудиозаписи. В этом интервью Мельниченко достаточно подробно рассказывает историю организации и осуществления записывания разговоров в кабинете президента Украины Леонида Кучмы в 1999-2000 годах. Хотя, конечно же, в сказанном Мельниченко есть противоречия, и интервью не дает ответов на все интересующе нас вопросы. Очевидно, что Мельниченко дал это интервью для того, чтобы в последующем иметь возможность шантажировать участников заговора по записыванию разговоров в кабинете Леонида Кучмы.

В январе 2003 года сотрудничество Мельниченко с Борисом Березовским и со мною завершилось, и ему нужно было начинать искать новых спонсоров для себя и для пленок. Отсюда, видимо, и решение записать на всякий случай историю заговора в формате магнитофонного интервью и оставить эту запись как страховку и гарантию собственной безопасности в надежном месте. 

Согласно этому интервью операцией по органзации записей в кабинете президента Украины Леонида Кучмы руководил бывший руководитель КГБ Украины, бывший конкурент Кучмы на президентских выборах и тогдашний глава Совета национальной безопасности Украины генерал Евгений Марчук. Технически запись осуществлялась группой из четырех человек. Руководил этой группой майор Николай Мельниченко. Иными словами, Марчук, видимо используя свои старые кгбэшные связи и влияние, вышел на Мельниченко и его товарищей и завербовал их. Формально и фактически и Марчук, и группа Мельниченко в тот момент пошла на государственную измену. Не нужно быть юристом и разбираться в уголовном праве Украины, чтобы утверждать, что по законам страны, в которой все участники заговора в тот момент жили, они совершили преступление, караемое многолетним тюремным заключением.

Понятно, что политически такого рода операция должна была кем-то руководиться. И вряд ли Марчук был единоличным руководителем заговора. Можно предположить, что в сговоре с Марчуком были и другие высокопоставленные чиновники в Украине. Кроме того, не без оснований можно предположить, что корни этого антигосударственного заговора уходили в Россию.

Как любая крупная операция, операция по организации записывания разговоров президента страны должна была кем-то финансироваться. В данном в 2003 году интервью Мельниченко называет человека, финансировавшего государственный заговор Марчука-Мельниченко. Этим человеком был глава компании «Нефтегаз Украины» Игорь Бакай, в настоящее время скрывающийся в Москве и, если я не ошибаюсь, находящийся под международным ордером на арест. Не удивительно, что в последнее время, уже после переезда туда Бакая, в Москву стал приезжать и Мельниченко. Им, безусловно, есть о чем поговорить. Можно предположить, что сегодня Мельниченко, конечно же, шантажирует Бакая и, наверное, вымогает у него деньги.

— То есть Николай прямо указывает на то, что генерал армии, бывший председатель СБУ и бывший  председатель СНБО Марчук непосредственно дал указание Мельниченко записывать Кучму? Это была не просьба Марчука, а указание, приказ?

— Николай в этом интервью называет Марчука организатором операции. Получается, что Николай исполнял приказ генерала Марчука как вышестоящего начальника. Другое дело, почему Мельниченко этот приказ решил исполнить, а не донести своему непосредственному начальнику или же шефу (президенту страны Кучме). Понятно, что Марчук сумел с Николаем договориться. Понятно, что уже посвященный в намерения Марчука, Мельниченко понимал, что в случае отказа от сотрудничества убьют и его, и его семью. А в случае удачного осуществления заговора его, Николая, наоборот, ждет продвижение по службе. Как всегда бывает в таких ситуациях, с какого-то момента события развиваются уже сами по себе и контролировать их нечасто удается.

— А указывал ли Николай, как была организована прослушка? Сама логистика, сама система, как была отстроена?

— Вы знаете, это всё-таки вопрос, скорее, к Николаю. Мне бы не хотелось подробно касаться этой темы, потому что я всегда считал — даже тогда, когда только начинал заниматься пленками в 2002 году, — что было бы правильнее, чтобы об этом рассказал сам Николай, чтобы в раскрытии всех тайн кассетного скандала он принял самое активное участие. Я и сегодня так считаю. И все мои действия имеют две цели. Во-первых, помочь Генпрокуратуре Украины раскрыть дело Гонгадзе, а, во вторых, сделать все от себя зависящее, чтобы все свидетели и участники этого преступления раскрыли, наконец, свои карты и рассказали все украинскому правосудию и народу. Я думаю, что народ Украины этого заслуживает.

— Ну, от Мельниченко мы ничего дождаться не можем.

— Знаете, я не поднимал вопроса об этом интервью публично, в том числе и во время последней моей пресс-конференции в Киеве, так как Мельниченко в этот момент находился в Украине, и я не понимал и не понимаю сейчас, насколько обнародование этой информации грозит безопасности Николая. Поскольку сейчас, как мы знаем, Мельниченко находится уже США и безопасности его ничего не угрожает, я принял решение придать гласности эту информацию — в надежде, что это подтолкнет Николая к тому, чтобы рассказать всю правду. Потому что иначе получается странная история, странная картина какая-то. Я все время должен какими-то своими шагами вынуждать других людей предпринимать те или другие действия. Чтобы Савченко, наконец, решился явиться в Генпрокуратуру Укранины и дать следователям показания по делу об убийстве Гонгадзе, мне пришлось лететь в Португалию. Чтобы Мельниченко прибыл, наконец, в Киев, мне пришлось предварительно несколько раз побывать в столице вашего государства, дать показания об истории моих отношений с Мельниченко, отдать всю имеющуюся у меня документацию, передать пленки, сдать отпечатки пальцев (так как переданные мне Николаем пленки держал в своих руках еще и я). Согласитесь, было бы и естественнее, и проще, если бы Мельниченко сам бы всё, наконец, рассказал.  

Пользуясь тем, что Николай сейчас находится в США, т.е. в полной безопасности, мне бы хотелось поднять еще один вопрос, неоднократно обсуждаемый в украинской прессе. Мне бы хотелось сказать несколько слов о том, кого же Мельниченко боялся все эти годы. В частности, кого он боялся в тот период своей жизни, когда требовал от меня и от Юрия Швеца, чтобы мы остановили публикации пленок Кучмы на «5-м элементе» в конце 2002-го начале 2003-го годов. Человеком, которого боялся Мельниченко, был не Литвин, объявленный Мельниченко публично заказчиком убийства Гонгадзе, а руководитель администрации президента Кучмы Виктор Медведчук.

—Почему Мельниченко боялся именно Медведчука? Он тоже знал, что Марчук записывал президента?

— Я не знаю, почему Мельниченко боялся именно Медведчука, но он его не просто боялся, он его очень боялся. После того, как начал работу сайт «5-й Элемент», Мельниченко неоднократно звонил и мне, и Юрию Швецу с требованием немедленно прекратить публикации. Первоначально он объяснял свои требования тем, что, дескать, как главный и основной организатор кассетного скандала имеет право на полный контроль над пленками и над вопросом о том, что публиковать, а что нет. Мы решили быть джентельменами и предложили Николаю войти в редакцию «5-го элемента» вместе с Юрием Швецом. Но Мельниченко отказался. Сказал, что в редакцию войдет, но при одном условии: если оттуда выведут Швеца (который, собственно, и был единственным редактором сайта). На это мы, разумеется, согласиться не могли, и сайт продолжал публикации в прежнем режиме, а именно без консультаций с Николаем и без его участия.

В какой-то момент Николай решил меня подкупить. Позвонил и говорит: «Слушай, если ты закроешь «5-й элемент» мы сможем вместе с тобой заработать кучу денег». «Ой, — говорю, — куча денег это здорово. А как мы их сможем заработать?» «Я подпишу с тобой договор, что авторские права на пленки Кучмы у нас двоих и мы вместе изданим их. Заработаем по $ 30,000». Я засмеялся и говорю: «Коль, боюсь, что если у кого на эти пленки и есть авторские права, так это у Кучмы, так что договор с тобой я подписывать не буду».

Вообще, у Николая о деньгах были какие-то странные представления. Мы когда подъехали в первый раз к моему дому в Бостоне (я на машине забирал Николая из аэропорта), он мялся-мялся, а потом говорит: «Юра, а можно личный вопрос задать?» «Можно», — говорю. «Как Вы можете жить в таком доме?» А я как-то даже не понял сначала и переспрашиваю: «В таком хорошем или в таком плохом?» «В таком плохом...», — отвечает. Я только плечами пожал: «Николай, да в общем-то это хороший дом считается, в дорогом районе Бостона. На лучший дом у меня и денег-то нет».

Так вот... 23 сентября 2002 года мы опубликовали запись разговора Кучмы с Леонидом Деркачем, руководителем СБУ Украины. Текст назывался «Кучма: Медведчук – агент КГБ». В этом разговоре, относящемся к августу 2000 года, в частности были такие строки:

Деркач: Ну и сам Медведчук же по хулиганству тут проходил, а сейчас все документы, по хулиганству были, все эти дела распорошены, там почти одни крошки.

Кучма: Ну, что тут делать? Ну, это же нам известно, что он был агентом КГБ стопроцентно.

Деркач: Кому «известно»? Вам известно, мне известно.

Кучма: Ну, а документы какие-то остались там у вас?

Деркач: Есть его псевдоним – «Соколовский». Каких-то документов, чтоб официальных – все спалили. Почему спалили? Потому, что даже когда он в Киевраду шел в депутаты, то прямо вызывает работников Марчук и говорит «Всех коптить, чтобы только был Медведчук на выборах». Это однозначно.

Кучма: Я так чувствую до сих пор, что Марчук на них влияние имеет.

Деркач: Влияние имеет и всегда может сказать: «Ты рот откроешь, я сделаю публикацию». […] Я просто говорю, что он может их, как это говорится, закопать просто. […] И Суркис тоже ж, долго очень работал...

Кучма: Агентом?

Деркач: Да.

Кучма: Ясно!

После этой публикации с Мельниченко случилась просто истерика. Он позвонил мне, кричал, что мы подвергаем опасности свидетелей по делу Гонгадзе, что теперь их всех перебьют. Я все пытался понять, при чем же здесь Гонгадзе и искренне не видел связи. В какой-то момент этого долгого и громкого телефонного разговора Николай сказал: «И вообще, не трогайте Медведчука!» «А вот это интересно, — говорю, — а почему это мы не должны трогать Медведчука?» — «Он очень серьезный человек и у всех нас могут быть очень большие неприятности».

«Понятно», — сказал я и позвонил Юре Швецу. «Слушай, — говорю, — Мыкола звонил, чтоб мы Медведчука не трогали, так что, давай, всё, что по Медведчуку есть, срочно!»

5 октября мы опубликовали текст “Кучма с Деркачем подтверждают: Медведчук и Суркис – агенты КГБ, воры и «сучата»”. То ли в тот же день, то ли на следующий мне позвонил Борис Абрамович Березовский: «Юра, что там у вас происходит?» «Ничего, — говорю, всё нормально». «Что вы там публикуете?» «Вот, про Медведчука интересные тексты нашли...» «Слушай, — говорит Борис, — мне сейчас Мельниченко звонил, сказал, что из-за ваших публикаций его убьют, в буквальном смысле слова, не в переносном. Ты что на эту тему думаешь?» «Я думаю, что у него обязательства перед Медведчуком, что он у него деньги взял в обмен за обещание не публиковать пленки».

— Этому есть какие-то доказательства или же это твое предположение?

— Дело в том, что в период, предшествующий этому разговору, Мельниченко пытался заручиться моей поддержкой (и с моей помощью – поддержкой Березовского) в деле юридической и пиарной поддержки Юрия Литвиненко, находившегося в то время в тюрьме в США по обвинению в незаконных финансовых операциях и мошенничестве. Мельниченко звонил мне и просил, чтобы я замолвил за Юрия Литвиненко словечко и чтобы Березовский и Фонд гражданских свобод выступили в его защиту. Я ознакомился с делом, понял, что Юрий Литвиненко не очевидно невиновен (как минимум) и сказал, что, по моему мнению, ни Фонд Березовского, ни сам Березовский не смогут выступить в защиту Юрия Литвиненко перед американским правосудием. Мельниченко на это возразил, что Литвиненко осужден абсолютно незаконно, что он ни в чем не виноват, что его подставили и прочее, и прочее. На этом обсуждение дела Юрия Литвиненко нами было закончено.

— Почему ты связываешь Литвиненко и Медведчука?

— Потому что мы с Юрием Швецом стали анализировать происходящее и пришли к выводу, что Мельниченко получил от Юрия Литвиненко несколько сотен тысяч долларов, но что они были заплачены Литвиненко по просьбе Медведчука в обмен на обещание, что пленки Кучмы публиковать не будут, и уж во всяком случае не будет опубликовано ничего, что имеет отношение к Медведчуку. А получилось, что Мельниченко взял деньги, продал мне пленки, создал «5-й элемент», поставив во главе этого сайта своего старого знакомого Юрия Швеца (со Швецом, кстати, меня познакомил Николай), и стал публиковать записи разговоров, да к тому же еще про Медведчука. Так что получалось, что  Мельниченко взял у Медведчука деньги, а Медведчука после этого «кинул». Понятно, что на самом деле Мельниченко к публикациям сайта «5-й элемент» никакого отношения не имел. Но ведь Медведчук об этом не знал! Кстати, могло оказаться, что Мельниченко просил нас посодействовать освобождению Юрия Литвиненко тоже не бескорыстно, а предварительно получил от него на «помощь Березовского и Фонда» деньги. Но это уже мои догадки. Может, такого и не было.  

— Если вернуться к нашим дням, как ты думаешь, в чем состояла функция Мельниченко? Его приезд в Киев…. В принципе, он же ничего здесь не добился и ничего не сделал. Он не дал толком показания в Генпрокуратуре, он не попал в парламент, он не попал до этого в список. В чем тогда была причина его приезда?

— Мы не знаем, дал он показания в прокуратуре или не дал. Он их давал. А уже что он сказал, а что нет — это другой вопрос. Я думаю, что причины его поездки в Киев были очевидны и с его точки зрения правильны. Мельниченко выиграл европейский суд в том плане, что было установлено и постановлено, что он был исключен из списков Соцпартии незаконно. Он выиграл украинский суд, который также подтвердил, что из списков его исключили незаконно. Другое дело, что судебная система Украины устроена так, что она предусматривала признание ошибки, но не предусматривала восстановление Мельниченко в списках. В этом смысле Николай не смог добиться того, на что рассчитывал. Он, безусловно, рассчитывал, что будет восстановлен в старой Раде, получит иммунитет, соответственно, получит право официально не давать показания в Генпрокуратуре. Получит, может быть, право выставиться в списке какой-то партии на мартовских выборах. Но этого не произошло, потому что за время отсутствия Мельниченко в Украине был принят закон, согласно которому выдвигаться в украинский парламент могли только люди, проведшие последние годы в Украине. Только по этим причинам Мельниченко не смог добиться того, на что рассчитывал. Но попытка попробовать восстановиться в Раде была абсолютно правильной с его стороны. И на самом  деле это был его единственный шанс остаться в украинской политике. Этот  шанс реализован не был. Я думаю, что по этой причине Николай вернулся сейчас в США. Я не знаю, естественно, вернется он в Киев или нет. Это его жизнь, его выбор. Но я думаю, что политическая карьера Мельниченко на этой поездке, безусловно, закончилась.

— Как ты думаешь, полеты Мельниченко через Москву могут быть связаны с тем, что он встречался непосредственно с Игорем Бакаем, который, в принципе, из России невыездной, поскольку он, как мы уже упоминали, находится в списке Интерпола среди людей разыскиваемых Украиной?

— Я уверен, что Мельниченко с ним там встречался. Я не знаю, встречался ли он с ним в этот раз или нет. Но, будем откровенны, и это понятно не только мне, а абсолютно всем, кто следит за жизнью Мельниченко в последние годы: просто так через Москву не летают. Это не самый удобный способ, и не самый дешевый. И политически абсолютно невыгодный для людей, которые хотят оставаться в украинской политике независимыми политиками. Так что, наверное, если Мельниченко летит через Москву, то просто потому, что у него нет другого выхода. Потому что, скорее всего, Мельниченко находится в положении человека, взявшего на себя кучу обязательств. Сегодня одно из этих обязательств – агент ФСБ. То, что Мельниченко агент, доказывает текст интервью, данного Мельниченко в Москве программе тележурналиста Андрея Караулова. В основном это заказанное ФСБ интервью направлено против Березовского. В самом конце Мельниченко спрашивают и про взрывы домов в России в сентябре 1999 года. И Мельниченко на правах эксперта сообщает, что дома взрывало не ФСБ. И еще спрашивают даже про Ходорковского (которого, как следует из передачи Караулова, посадили абсолютно правильно) и Мельниченко против этого абсолютно не возражает. Интервью это было записано во время первой поездки Мельниченко в Москву.

Я не склонен считать, что Мельниченко был агентом ФСБ в 2000-2003 годах. Я думаю, что он стал им вскоре после смерти Кравченко, когда испугался за свою жизнь и жизнь своей семьи, и пошел на какие-то соглашения с российскими спецслужбами.

— Под каким соусом Мельниченко мог вернуться в США? Много раз в прессе утверждалось, что въезд обратно в США ему закрыт, поскольку он теряет статус политического беженца.

— Американская юридическая и судебная система устроена совсем не так, как представляют многие в Украине. Лишить статуса беженца в Америке может только суд. Это всегда процедура, причем сложная, дорогостоющая и многомесячная, если не многолетняя, особенно при наличии хороших адвокатов. Поэтому предполагать, что человек теряет автоматически статус оттого, что он въехал на Украину, неправильно. Автоматически ничего не происходит. Иммиграционная служба США имеет право поднять вопрос о лишении статуса. Но этот вопрос будет разбирать иммиграционный суд. Мое мнение таково, что никто вопроса о статусе Николая поднимать не будет просто потому, между нами говоря, что в Америке до Николая просто никому нет дела. Никто его здесь не знает, и никого он не волнует. США, конечно, бюрократическая страна, но в меру. Я не думаю, что кто-то здесь будет поднимать вопрос о лишении Мельниченко статуса.

—Тем не менее, он говорит, что вернется в Киев. От его имени так утверждают его адвокат и Ельяшкевич.

— Вернется, конечно. Вопрос только – когда вернется. Можно вернуться на следующий день, а можно через 10 лет…

— Что касается Ельяшкевича: до тебя не доходили слухи, что их отношения дали трещину? Это — мягко выражаясь…

— Нет, я об этом ничего не знаю кроме того, что было в прессе. Но их отношения должны дать трещину, как отношения двух жуликов, которые попали в неудобное положение после того, как их поймали с поличным. На самом деле факт фальсификации ими пленки – факт очевидный…

— Имеется в виду тот эпизод по Ельяшкевичу?

— Да. Я имею в виду эпизод по Ельяшкевичу. Кто из них виноват, и кто именно фальсифицировал эту пленку, я, разумеется, не знаю. Вполне возможно, что между ними вопрос этот обсуждается. И вполне возможно, что каждый из них обвиняет в этом провале другого. Если это так, то, наверное, это приведет к каким-то трещинам в их отношениях. Кроме этого, я так понимаю, что у Ельяшкевича позиция лучше, чем у Мельниченко. Потому что Ельяшкевич свидетелем по делу Гонгадзе не проходит и не должен давать показания в Генпрокуратуре.

— Если вернуться к признаниям Мельниченко американскому журналисту и упоминании Марчука в качестве руководителя прослушки кабинета Кучмы, невольно возникает вывод, что непосредственно сам Марчук был причастен к уничтожению Гонгадзе.

— Это уже вопрос для следственной группы Генпрокуратуры. Я такие функции брать на себя не хочу и не могу. Единственное, что я бы хотел добавить сейчас, это то, что Марчук дал указание о приостановке записей в кабинете Кучмы до убийства Гонгадзе. Совпадение это было или нет – не знаю. Знал ли Марчук о том, что Гонгадзе должны вот-вот убить или нет, гадать не возьмусь. Но группа Мельниченко в тот момент не остановила прослушивание, как велел Марчук. Так ведь всё хорошо шло! Чего же останавливать? Запись продолжали, причем Марчук, видимо, проинформирован об этом какое-то время не был. Затем запись, наконец, остановили, но было уже поздно – под запись попали и те дни, когда был убит Георгий Гонгадзе.

— Не помнишь сроков?

— Мне бы не хотелось сейчас конкретизировать, потому что, есть два человека, которые могут полностью приоткрыть завесу тайны над этой историей. Один человек – Николай Мельниченко. Второй – американский журналист, у которого есть возможность опубликовать полный текст пленки. Мне бы не хотелось в этом его опережать, и по понятным причинам я не хочу называть его имя.

— А этот журналист собирается публиковать пленку?

— Дело в том, что как, наверное, понятно, одним из условий интервью Мельниченко в 2003 году, было обязательство со стороны этого человека не публиковать материал без разрешения Николая. Понятно, что этот человек связан словом журналиста и, по этическим соображениям, без разрешения Николая опубликовать текст не может.

— Учитывая общественный резонанс этого признания, тем более, если оно записано на аудиопленку, гражданский или человеческий долг этого человека – опубликовать  текст, как ты считаешь?

— Юридическая сторона дела заключается в том, что этот материал является вещественным доказательством в деле об убийстве Гонгадзе. Я думаю, что если Генпрокуратура, если она еще этого не сделала (поскольку я, естественно, не знаю, имела ли Генпрокуратура информацию об этой пленке или нет), может запросить пленку официально через американское Министерство юстиции и получить ее в рамках сбора вещественных доказательств по делу об убийстве Гонгадзе.

—Я думаю, да… Но доказательная база здесь – это слово Мельниченко. И Марчук скажет, что все это полная ложь и так далее.  Впрочем, это уже дело следственных органов.

Ты не мог бы озвучить фамилии людей, которые были непосредственно причастны к записи. Тех, кого ты называешь группой Мельниченко?

— Мне бы не хотелось сейчас говорить больше того, что я уже сказал. Я и так, думаю, сказал довольно много для того, чтобы два основных действующих лица, в данном случае – Мельниченко и американский журналист, имеющий в своем распоряжении эту пленку, продолжили начатый мною рассказ.

—Тебе не кажется, что украинское руководство, т.е. Генпрокуратура, правоохранительные органы просто дали возможность Мельниченко уехать, дабы не мутил бы еще больше воду, что он здесь пытался делать?

— Если я не ошибаюсь, Мельниченко уехал после того, как на «5-м элементе» был вывешен в формате DMR разговор, сфальсифицированный Мельниченко и Ельяшкевичем. Почему важно было вывесить звуковой файл в формате DMR? Потому что известно, что этот формат нельзя подделать, в него нельзя вставить текст или же, наоборот, вырезать из него часть текста. Понятно, что наличие этого звукового файла является доказательством того, что Мельниченко и Ельяшкевич совершили уголовно-наказуемое деяние. И то, что Мельниченко уехал сразу же после этой публикации, может быть не случайность.

Кроме того, если я правильно понимаю, в настоящий момент Генпрокуратурой обсуждается вопрос об обвинении Мельниченко в разглашении государственной тайны, в связи с тем, что на пленках, переданных Николаем мне, был, в том числе, разговор от 7 июля 2000 года. Этот разговор был нами распечатан и опубликован на сайте «5-й элемент». Большая часть разговора – отчеты Деркача и заместителя председателя СБУ Шатковского об оперативной и агентурной работе украинской разведки за границей, в странах бывшего СССР и в Западной и Восточной Европе. Очевидно, что текст этот принадлежит к разряду документов с совершенно секретной информацией.  

Повторяю, разговор этот был среди пленок, которые мне передал Мельниченко в июле 2002 года, и которые я затем передал «5-му элементу» для распечатки и публикации.

Что касается вопроса, правильно или неправильно Генпрокуратура сделала, что отпустила Мельниченко в США (кстати, он снова летел через Москву, где на какое-то время задержался), то, во-первых, я думаю, что Генпрокуратура Украины действует, прежде всего, в рамках закона. И если она не сочла возможным задерживать Мельниченко, значит не имела на это права. 

МАТЕРИАЛЫ НА ЭТУ ТЕМУ